Ассаламу 1алайкум вежарий, йижарий.
Марша дог1ийла Нохчийн Майдане.

На почту

В последних двух выпусках «Нохчийн Майд» обсуждался вопрос о происхождении названия «Ичкерия». Читатели «Майда» продолжают писать на эту же тему.  Наш постоянный читатель Халид высказывает свое мнение по поводу.

***

Ассаламу алайкум, новый руководитель НохчиМайда!

Желаю тебе всего наилучшего. Меня тоже заинтересовал вопрос о происхождении названия Ичкерия и что оно означает. Я знаю несколько версий происхождения названия нашего государства, среди которых я хотел бы остановиться на двух.

Одна версия гласит, что название ИЧКЕРИЯ происходит от тюркских языков, и означает оно как бы место, где живут чеченцы, земля, пространство чеченцев. Также историк И.Сигаури писал об этом в своей книге «Очерки истории и государственного устройства чеченцев с древнейших времен».

И еще я слышал, что название Ичкерия-это объединенные в одно слово несколько других. И выглядит это так: И ЧЕ КЕРИ, где ЧЕ - это «медведь» по-чеченски, КЕРИ - означает пугать, бояться (чеч.). Слово «И» можно перевести как – «этот».

Таким образом, мы получаем ПУГАТЬ ЭТОГО МЕДВЕДЯ, то есть место, где этот медведь получал страх. Здесь имеется в виду символ русской бравады - медведь. Здесь в Чечении русские получали большой страх. Не знаю, правдива ли эта версия. Но я думаю, что первая версия более близка  к действительности.1А дика йойла. Вассаламу алайкум. Халид.

Хalid ddd.

***

Большое баркалла тебе Халид за доброе пожелание. А теперь по поводу двух версий происхождения названия «Ичкерия», о которых ты пишешь.

«Тюркская» версия, как мы уже знаем разбиралась на двух последних выпусках «Майда». Вторая версия - И ЧЕ КЕРИ (напугать медведя), о которой ты говоришь, впервые я услышал еще в 1997 году. И насколько я могу судить, эта версия основана на созвучии со значением «и ча кхерае». Такого рода метод интерпретации названий в науке называется «народной этимологией».

***

На эту же тему

пришло письмо от не представившегося читателя.

***

Ассаламу 1алайкум!

1абдул-Бек Исаев и Ичкери ц1е схьаяларах лаьцна яздинарг бакъдо массо хууш долчу историческии тоьшаллаша. Ткъа вай мехкан ц1е хийцаран хьокъехь цо юккъадиллинчун  хьокъехь ала лаьа, 1996 шеран гуьйранна  Президента  Яндарбин Зелимхас  шен Указаца и ц1е  нохчийн маттахь долчу декъана хийцина.  «Нохчийн республика Ичкерия»  метттана  цу Указаца «Нохчийн республика – Нохчийчоь» ала дезаш дара.

suentar@gmx.net

***

Ва1алайкум-ассалам!

Сан ваша, дехар ду хьоьга т1ейог1учу заманахь кехат хьайн ц1арца яздар. Шолаг1ниг, сунна билгал даккха лаьа, хьалхалера «Майдана» выпускана т1ехь «Ичкери» ц1е хьокъехь хилла йолу публикаци автор 1абдул-Малик Исаев ву , 1абдул-Бек вац иза.

Ахьа дуьйцучу Яндарби Зеламхас даьккхина указах лаьцна аьлча, дика хир дара, нагахь санна хьан аьтто белахь, оцу уаказан лоьмар а, иза арадаьлла хан а билгалйоккхуш ахьа кехат яздийча. Х1унда аьлча, тахана х1оттаелла ялла традицица вайн пачхьалкхана ц1е «Чеченская Республика Ичкерия» олий йоккхуш йолудера.

НМ Тхьамда.

***

Как я и предполагал,

Варсолт Мадагов откликнулся на письмо читательницы Сациты.

***

Уважаемый Тхамада!

Прочитал письмо читательницы Сациты по поводу газеты «Чеченец» и хочу сообщить следующее. Газета «Чеченец» выходила с 1996 года по 1999 год. Первый номер этой газеты датирован 1 ноября 1996 года, а последний – июлем 1999 года. Всего вышел 21 номер «Чеченца». Могу сказать, что я довольно хорошо знал ребят, издававших эту газету, и так получилось, что у меня сохранились все ее номера – с первого по последний.   

Теперь о материалах с газеты. Если Тхамада «Нохчи-Майд» не будет возражать, я и в дальнейшем, инша Аллах, буду присылать ему для публикации статьи из этой газеты. Но напечатать эту газету в виде отдельного сайта, как предлагает Сацита, я, к сожалению, не могу чисто по техническим причинам, так как умею только отправлять и получать почту на компьютере.

Если кто-то возьмется за это дело, то я готов выслать ему копии всех номеров «Чеченца». Там действительно очень много интереснейших материалов на тему нашей истории, этнографии, лингвистики и всего того, что происходило в Чечне во время Первой войны и после нее. А пока высылаю для публикации еще одну статью из «Чеченца».

С уважением, Варсолт Мадагов.

***

Разумеется, брат Варсолт я не буду возражать. Я всегда с удовольствием публикую твои материалы. ЖазакаллАх1у хайран тебе Варсолт за твои труды. И на очереди очередной материал, который ты прислал.

НМ Тхьамда.

Двое на вершине

Скала, вознесшаяся над ущельем, словно клинок меча. Груда камней, спаянных вечностью в каменистый штык, выглянувший из спины земли и пропоровший голубой глаз неба. На кончике штыка – каменный Гуниб.

Гуниб! Крепость, пять букв, точка в истории Кавказской войны, запятая в летописи Кавказа. Последняя вершина и последняя крепость имама Чечни и Дагестана Шамиля. Последний отряд имама – четыреста самых верных и храбрых из выживших в этой войне, быть может выбравшие последнее для себя на свете: тела – под гору, души – в голубизну неба.

Гуниб был окружен – железная изгородь штыков отгородила его от Кавказа – и неминуемо должен был пасть.

Имам Шамиль стоял на самом краю обрыва, открытый ветрам и врагам, и смотрел в ущелье. Там дралась последним боем его последняя армия. В ущелье словно плескались сине-белые и зеленые волны. Это, высекая искры и дым, выбивали дух друг из друга бело-синие егеря и зеленые мюриды. Полумесяцы шашек и молнии штыков кромсали горизонт. Черные артиллеристы прыгали чертями и легкий ветерок втягивал из пушек и гнал в небо белый, словно отары белых овец, дым.

Сошлись – не оторвать! Мужчины старательно ковырялись друг в друге железом. Маленькие сверху, они словно месили ногами землю, и, устав, вязли в ней.

Имам долгим взглядом смотрел вниз. Там выпускали кровь из него самого, насмерть втаптывали в пыль его последние, самые желанные надежды. Редкие шальные пули тянули вокруг него свои предсмертные заунывные песни, но имам не обращал на них внимания. Последний бой!

Здесь, наверху, было тихо, удивительно тихо. Последние чеченцы стояли за спиной имама молча, как волки. Они были нужны внизу, и нетерпеливые пальцы их царапали рукояти кривых шашек, и они смотрели за горизонт, взломанный горами.

Мюриды ждали имама.

Имам – голос неба в этих горах от моря до моря. Но имам молчал, величав и внешне спокоен.

Имам желал смерти. Но только – здесь, на вершине, на виду и высоко, как и жил. Имам желал себе смерти, пока вражеские руки, рыжие от табака и крови, не дотянутся, не вытянут из ножен его шашку, самую острую на Кавказе. Шашку, на которой написано: «Тот не храбрец и не боец, кто в бой идя печален об исходе, заранее голову склонив».

Редкими нитями тоскливо вились вокруг паутинки чужой смерти. Внизу зеленые всадники захлебывались в последних волнах бытия. А те, что сзади…. Они пили его молчание и дрожали от желания кинуться вниз.

Почему-то вспоминалась Фатима, одна из жен. При падении крепости Ахульго она, презрев плен и жизнь, бросилась в пропасть. Он не забыл: у нее были слишком слабые руки для последней рукопашной. Но вряд ли она умерла, еще не долетев до земли, – сильное сердце столкнуло ее в бездну. Да, она осталась ему верна даже ценой жизни. Как и те, кто стоит сейчас за его спиной.

Вот его, имама, конница, вгрызлась копытами и шашками в бок центрального вала с пушками, взобралась в облаке пыли и дыма, блестя подковами. Полумесяцы шашек тускло замерцали над черными артиллеристами. Лошади встали на дыбы, переваливая через бруствер… Но отвалились, вскользнули, подколотые набежавшими штыками, подбитые выдыхами орудий.

А здесь, наверху, было тихо и солнечно. Только пули, быстрые, как падающие звезды, буравили свои невидимые хрустальные норы. И, шелестя, словно гуси крыльями, изредка залетали шальные ядра, лопались бело и хрипло. Последние бойцы, телоохрана, стояли за имамом, звеня мозолями о рукояти клинков, и смотрели за горизонт, отраженный штыками. Редкие, но меткие пули валили их из застывшей толпы по одному, не очень заметно. Над упавшими читали отходную молитву «Ясин» тут же.

Штык бьет дальше шашки, ядро – дальше пули. Бело-синий цвет дожимал, втаптывал в пыль зеленый. Волны синей стали неумолимо прибывали к обрыву.

- Махмуда подняли на штыки! – услышал сзади Шамиль. Пристальнее посмотрел имам вниз. Но не увидел.

- Пусти хоть меня одного, имам! – сказал тот же голос.

Это один из мюридов тянул правой рукой шашку из ножен. И смотрел на Шамиля. В его глазах имам увидел человека, свисшего со стальных смертоносных жал.

- Что я скажу его отцу? Они мои односельчане!

Над головой плыли белые, словно отары белых овец, свободные на ветру, должно быть, счастливые, облака. Мюрид был строен, твердогуб, храбрый красивый чеченец.

- Убьют! – сказал Шамиль.

И услышал в ответ:

-Того, что суждено, не избежать… Пусти, имам!

Мюрид был прав, тысячу раз прав. Но Шамиль промолчал, и мюрид остался жить.

Шамиль задумался, величав и внешне спокоен.

Будь имамом над нами и царствуй над нами, пока будешь драться впереди нас! Так сказали ему чеченцы, никогда не знавшие царей. И он дрался целых двадцать пять лет! Двадцать пять зим, двадцать пять весен и столько же осеней.

И неужели, сделав все для свободы и войны, тело – под гору, душу в голубизну неба?!

Почему? Пророк же учил, что жизнь нужно беречь; она от Бога!

Почему? Ведь он уже не молод и заслужил право на покой, почет и воспоминания! И на хадж в святую Мекку!

Или он другой старик, не такой как все?!

Шамиль обернулся.

Сзади просили боя! И молодые и старики!

Они не просили смерти, они просили боя – великое право воина, отнимаемое только смертью.

Шамиль знал, что каждого из этих четырехсот ждут. Ждут, чтобы встретить коротким, но емким, как жизнь, чеченским здравствуй – «марша вог1ийла»!, что означает «приходи свободным», этим чеченским «со щитом или на щите».

Даже мертвыми…

И его ждут.

А в могиле ущелья последние его всадники бросались в атаку за атакой. На Кавказе не умеют обороняться, здесь атакуют, даже когда это неминуемо приближает к смерти. Тактики, унижающей достоинство, здесь не признают!

Это не от веры. Имам не знал, откуда это. Но он знал, что Аллах дает каждому две дороги: правды и лжи, чести и бесчестья… И человек выбирает свою дорогу сам. Сам! Двадцать пять лет он шел одной дорогой - прямо и вверх! Так неужели он узнает и другую дорогу – обратно?!

… Кругом носились стаями горячие пули. Но ни одна не погасила в нем свой бескрылый полет. Внизу падали последние мюриды…

Штыки подперли скалу словно ножи, приставленные к горлу, закарабкались наверх, к победе и крестам…

Это был конец – конец войны, конец славы, начало позора.

Но это не стало еще смертью, хоть и перестало быть жизнью. В нескольких шагах взрыло камни ядро, оттуда брызнуло камешками, вонюче завихрило дымом. Будто самый едкий из гяуров швырнул наверх, выдрав из беспечного рта, раскуренную трубку – на, мол, понюхай напоследок табачку, имам, не зря ты за него ноздри рвал.

Может быть, дрогнули многие сердца, но не легло наземь, спасаясь, ни одно тело. Как стояли, так и стояли. Лучше умереть стоя…

Умирая, стоя, ты еще живешь, потому что должен еще упасть. Шамиль закрыл затрусившие глаза - хрупки окна даже самой крепкой башни. Смерть так смерть!

… Мир не раскололся….

- Шамиль! – услышал имам знакомый голос.

Мюрид-чеченец стоял перед ним и смотрел в глаза.

Ядро шипело в его руке. Оно шипело, словно на сковородке и плескало искрами и дымом.

- Имам – сказал мюрид, – может ли со мной случится то, что не определено моей судьбой!

В синем небе паслись, ощипывая небосвод, белые-белые барашки. Ядро синело в чернеющей руке мюрида.

«Неужели он смирился с тем, что нас всех убьют сегодня?» – подумал Шамиль, ожидая затянувшегося взрыва.

- Имам, ведь с нами может случиться лишь то, что на роду написано? Мюрид говорил спокойно, хоть и кипело в руке раскаленное ядро. Спокойно, будто ученик спрашивает муллу на уроке в медресе. Ядро уже слабее шипело в его обугливавшейся руке.

«Нет! Этот чеченец хочет жить, и будет драться за жизнь, – осенило вдруг имама. – Ядро он держит в левой руке, правую он бережет…».

И имам Шамиль ответил мюриду насмерть вызубренное еще в медресе:

- Да! С каждым из нас может случится лишь то, что уготовано судьбой, что на роду написано. Лишь то, на что есть воля Аллаха. Аллах велик! – воздел руки имам. – Нет бога, кроме Аллаха, и Магомед пророк Его!

Мюрид вытянул левую в черных лохмотьях мяса, руку, и повернулся к ущелью….

Внизу, еще далекие, охочие до плоти, блистали розовые в закате штыки и исходили дымчатым бронзовым потом пушки, похожие в заходящем солнце на прилегших золотых барсов.

Шамиль видел перед собой обыкновенную спину человека, который был, он понял, не слабее духом его, имама. И все думал: «Взорвется или нет?..»

Вдруг ударило, словно раскололась сама скала… Впереди, в сером дыму и пламени все разлетелось алыми брызгами. Там, где стоял мюрид, мелькнула красная тень. Будто махнула крылом большая окровавленная птица.

Словно и не было человека на этом месте.

Только на дно ущелья улетела, выползая из ножен, кривая чеченская шашка. Улетела, крутясь и завывая, словно в руке невидимого шайтана, пошедшего в атаку неизвестно на кого. И долго-долго катилась вниз, подпрыгивая на камнях дымящаяся папаха.

... Еще были порох и пули в газырях, шашки, посиневшие кровью и огнем, и телохранители-волки. Но имам Шамиль сдался в плен в том бою! Один, словно покойник, с пустыми руками, но при кинжале и шашке на поясе, спустился вниз, живой и невредимый. В ущелье приняли его плен боем барабанов и шампанским. Конец войны, начало славы!

В Шамиля не выстрелили с вершины, в спину не стреляли даже врагу. А на призывы он не обернул лица: быть убитым своими – позорней плена…

(Развалины селения Гуниб)

Оставшиеся на вершине сели на коней и кинулись вниз в шашки. Снизу все видели, как это было. Шамиль тоже.

На самом краю обрыва, словно готовясь прыгнуть в небо, заплясала, закрутилась в белом облачке пыли, встала на дыбы, царапая облако копытами, лошадь. Всадник ткнул блеснувшим когтем шашки в синий живот неба, крикнул что-то гортанное…

И обрыв обвалился всадниками…

Внизу их приняли в штыки, стальные захрустевшие штыки…

Но тридцать продрались, ушли по зеленым плечам гор, исчезли в объятиях голубого горизонта. «Марша вог1ийла!»

Нет меры их счастью!

И с живыми, и с мертвыми случилось лишь то, что могло с ними случиться. И с мюридом, и с имамом…

Лом-Али Бейтельгареев, альманах «Чеченец», 1997 г. № 7(12).

Старые фото чеченской столицы

Крепость Грозная (акварель неизвестного художника).

Крепость Грозная 1818 год.

Общий вид Грозного 1904 год.

Дореволюционное фото одной из улиц Грозного.

Продолжаем публикацию

очередной главы из книги Абдул-Малика Исаева «Французы» Кавказа и империя «кривых зеркал».

***

Глава – 3.   «Великороссы»

Во всемирной истории были империи и государства, властелины и полководцы, философы и ученые, которые во всем мире без исключения признаны великими. Цивилизация Древнего Египта, Александр Македонский, Римская Империя, Исламский Халифат – вот некоторый перечень исторического прошлого, который ассоциируется у любого человека со словом «великие», без каких-либо раздумий. А вот если сказать «холодная», «вечно пьяная», «грязная», «голодная»  – у любого человека первая мысль сразу о России.

Великороссы, кто они? Вообще-то, если придерживаться концепции Российской историографии, величие эпох вышеперечисленного списка блекнет перед «величием» русской истории. При этом «великая» эпоха великороссов, по их мнению, никогда не прекращалась. Даже в течение трехсот лет под монголо-татарским игом у русских, оказывается, были «великие» князья земли русской, несмотря на то, что они вымаливали себе должности «великих» князей стоя на коленях перед татарскими ханами. «Князь всея Руси» был обязан из собственных рук вскармливать из шапки Мономаха коня монгольского чиновника, приехавшего собирать дань.

Все без исключения русские цари были, оказывается, «великими императорами», кроме «особенно великих». И после свержения власти русской монархии большевиками, у великороссов опять же начинается новая «великая» эпоха, то есть эпоха «великой» октябрьской социалистической революции, с «великими» и «величайшими» вождями всех времен и народов.

Сегодня величие коммунистических вождей (но не самого коммунистического периода), хотя и подвергается в России небольшой критике, но сама она – «матушка Рассея» – не только «великая», но и «демократическая», да вдобавок и «цивилизованная». Однако, чтобы узнать правду  о «великих» русских, будет целесообразно обратиться к тем, как принято их называть, независимым источникам, исследователям и путешественникам, которые  рассказывают о некоторых обычаях, характере, образе жизни русских, и дают о них другое представление, нежели сами русские о себе.

Надо признать, что в Российской истории есть небольшой период, когда о прошлом «величии» России писалась правда. Начался этот период после революции 1917 года, и продолжался до 30-х годов. Причина здесь простая. Пришедшие к власти с помощью Германии большевики во главе с Лениным, являлись противниками монархии, и лишь поэтому выявляли всю ложь о прежней России и разрешали писать правду о ней.

В целом, российская историография всегда и во все времена подстраивалась под существующий режим власти. Тот же Академик Покровский М.Н., который в 1926 году писал о демократическом строе в Чечении до завоевания Россией Кавказа, через восемь лет, уже при Сталине, скрупулезно выискивал «черты рабства» в чеченском обществе 19-го столетия.

В России разработана и налажена техника манипулирования прошлым – контроля над историей. Манипулируется и контролируется как история России и включенных в состав империи народов, так и советское прошлое – история СССР. Нигде в мире нет подобного искажения и фальсификации истории, как в России, начиная с древнейших времен и заканчивая новейшей историей. Взять, например, хотя бы несколько событий из прошлого России – «Ледовое побоище», «Куликовская битва», которые раздуты русской историографией до гигантских размеров, но которые не имели абсолютно никакой значимости и никак не повлияли, да и не могли повлиять на ход не только мировой, но даже и истории той же России.

Интересным выглядит также и то, что история СССР, государства возникшего в 1922 году, начинается в советских учебниках с истории государства Урарту. Государство Урарту возникло почти три тысячи лет назад в 9 веке до н.э., а Россия, и тем более русские, разумеется, не имеют никакого отношения к нему. Кто на самом деле имеет отношение к древнему государству Урарту – давно уже является признанным в науке фактом.   

Когда египетский Сфинкс тысячелетия как уже был засыпан песком, а Геродот и Архимед, Диоген и Платон сгинули в веках времени; когда великие арабские завоевания достигли своего апогея, дав миру великих ученых, врачевателей, полководцев; когда города Исламского Халифата были украшены дворцами и фонтанами, шедеврами мастеров архитектуры, а мусульманские поэты соревновались в искусстве красноречия, «многовеликие» россы были дикарями-язычниками на уровне первобытного строя, у которых каннибализм был обычным явлением.

Россия, не имея такой, какой бы ей хотелось, истории происхождения, постоянно выдавала за правду то, что основателями русской государственности  были русские (если, конечно, допускать, что русские вообще являются нацией как таковой). И эту очевидную ложь Россия насаждала на всем, теперь уже постсоветском, пространстве, разработав целую концепцию, тогда как в остальном мире это нигде, разумеется, не воспринималось  всерьез.

У великороссов появляются даже такие «историки-виртуозы», которые без малейшего стеснения утверждают, не больше и не меньше, что и Земля Обетованная – исконно русская земля. Некий Юрий Петухов, видимо, чудесным образом озарившись, как это обычно бывает у русских после нескольких выпитых бутылок водки, в журнале «История» пишет: «Здесь, на окутанной колючей проволокой Святой земле,– к тексту приложено его фото, сделанное в Палестине,– тысячелетия назад жили русы-филистимляне. Считается, что от них не осталось следа. Нет, остался след, остались мы, их потомки, русские, навещающие «гостями» отчую землю предков» (Ю. Петухов, Научно-популярный журнал «История». М. 1997г. № 6.).

Этот «историк-гений» Петухов в один момент, не имея никаких под этим оснований, взял и превратил русских в палестинцев-филистимлян. Но человеку со здравым рассудком не стоит удивляться такому исконно русскому открытию. У русских возможны любые чудеса. В России и президентом в один момент может стать абсолютно никому неизвестный человек, тогда как во всем мире это совершенно не возможно.

По поводу современного российского герба Петухов также на высоте: «Двуглавый орел – наследие, полученное нами от предков наших, древних русов.… Это они дали его Хеттской и Византийской империям…». (Там же. № 5).

По всей видимости, надо полагать, что после таких «открытий», палестинцы и византийцы должны быть благодарны русским -  первые за «подаренную» им русскими родину, а византийцы за «русский» герб. Что из себя представляли русы, при упомянутых в начале империях всем известно. Но мы все же взглянем, что пишут о них древние авторы.

Российская историческая наука всегда основывается на шовинизме, лишь с той разницей, что это шовинизм или русско-советский, или просто русский. Все, что делают сами русские – называется – «братская помощь великого русского народа», а величие всех остальных народов русские ни в коем случае и никогда не допускают.

До шестого столетия новой эры о русских нет никаких исторических сведений, и судить о культуре русских, можно лишь начиная с шестого века по рассказам греков и арабов, которые видели славян-русских того времени.

Греки в шестом веке изображают русских настоящими дикарями: «Грязные, полуголые, не имеющие даже прочных жилищ, живут в шалашах, употребляют отравленные стрелы и чрезвычайно жестоки. … распадаются на множество отдельных племен, которые постоянно между собой сорятся». (Покровский М.Н. «Русская история в самом сжатом очерке». 1934г.5-е изд. ч.1. стр.20-21.).

И эти «грязные дикари», оставив «отчую» землю, по утверждению Петухова, просто взяли и переселились на равнину Восточной Европы. Наверное, по «щедрости» русской души.

Говорить о происхождении русских из многопримесьной среды, перечисляя многочисленные компоненты генеалогии русских можно довольно долго, но мы не будем вдаваться в подробности этой проблемы. В этом деле, как говорится «сам черт ногу сломит».

«Мы определенно знаем, что на этой равнине одновременно со славянами жили народы и других языков, и названия разных мест, рек и даже городов до сих пор об этом напоминают. Слова «Москва», «Ока», «Клязьма» – не славянские, а финские, - показывают, что здесь жили финские племена и до сих пор не вымершие, а только покоренные славянами и ославянившиеся, усвоившие себе восточнославянский, то есть русский язык. Дальше на восток, также не славянские племена, покоренные в более позднее время. Таким образом, славянский язык еще не доказывает, что в наших жилах течет славянская кровь: русский народ образовался из очень разных племен…». (Там же. стр.18.).

Как мы можем убедиться академик Покровский не оставляет никаких сомнений, что споры о «чистоте» русской крови и в целом русской «нации» могут быть только односторонними. На самом деле первые «русские» князья были скандинавами. В Русской летописи есть предания, которые относятся к девятому веку, то есть это значит через 300 лет после того, как появились первые известия о славянах.

По этим преданиям, основателями «русского» государства были варяги, пришедшие со Скандинавского полуострова, из теперешней Швеции. Эти предания русские историки часто оспаривали, как об этом пишет Покровский из соображений «патриотических, то есть националистических», на примере которого очередной раз не прикрыто, просвечивается русский шовинизм. Для народного самолюбия русских славян обидно, что их первыми государями были иноземцы.

Против норманнской теории происхождения российской государственности всегда, с момента ее появления, выступали национал-шовинистические силы, начиная от Ломоносова и заканчивая Рыбаковым. Своим «доводом» и главным «опровержением» норманнской теории они считают то, что «по уровню развития славяне стояли выше варягов, поэтому позаимствовать опыт государственного строительства у них русские не могли». (Учебник истории государства и права России).

Однако, вышеупомянутый «великоросс» Ломоносов и его единомышленники не дают ни одного примера русского превосходства над норманнами, видимо по причине «военной тайны». Где же логика? Если русские превосходили норманнов по культуре, тогда зачем они вообще их звали: «Земля наша велика и обильна, а поряда в ней нет. Да пойдете княжить и володети нами»(«Повести Древней Руси». Л. 1983г. стр.31.), - говорит, монах Киевско-Печорского монастыря Нестор, в своей «Повести временных лет». Комментарий излишен.

Закономерна и очевидна законность господства немецкого дворянства при тогдашнем русском обществе, и неспособность русского народа к созидательной жизни, как в прошлом, так и в настоящем, его хроническая политическая и культурная отсталость.

«Первые новгородские и киевские князья, которых мы знаем по именам, несомненно, были шведы по происхождению», пишет Покровский. (Покровский М.Н. «Русская история в самом сжатом очерке». 1934г.5-е изд. ч.1. стр.21.).

Эти шведы были рабовладельцами и работорговцами. Захватывать рабов и торговать ими, было промыслом первых властителей русской земли. Отсюда и непрерывные войны между этими князьями. Таким образом, первые русские «государи» были обычными предводителями шаек работорговцев. Само собой разумеется, что они ничем не управляли, и не могли управлять при таком уровне развития общества.

«В 10-м веке, князь и в суде еще не участвовал. Только с 11-го столетия князья начинают понемногу заботиться о «порядке» в тех городах, которые образовались около стоянок работорговцев. Население этих городов было не чисто славянским, а очень  смешанным…Именно это смешанное население и получило раньше всего название «Руси» – от прозвища, которое финны дали шведам, приезжавшим в Финляндию через Балтийское море». (Там же. стр.20.).

Естественно, шведы и составляли в первое время господствующий класс тогдашнего «русского» населения, потому, что они сами и являлись создателями княжеств. А «русские», к тому времени еще полудикие, не имели даже представления о той цивилизации, которая была тогда у племен западной части Европы.

«…имена первых князей и их ближайших помощников бояр, сплошь шведские. «Русские» слова, приводимые греческими писателями, заимствованы из шведского языка. Само слово «князь» происходит от шведского «конунг», а слово «витязь» – от такого же шведского «викинг». Но большинство городского населения было славянским, и князья с их боярами скоро среди него ославянились». (Там же. стр.21.).

В то время, когда три столетия подряд Русь была под монголо-татарами, «великие русские князья» постоянно враждовавшие между собой, все на перебой доносили друг на друга татарскому хану. Снятый в 70-х годах двадцатого века советским режиссером фильм «Андрей Рублев» был запрещен советской цензурой из-за того, что в нем говорилось о раздорах между русскими князьями. В то время, как российская историческая наука во всю вдалбливала населению, что русские князья были великими, благородными, и что они только и думали о благосостоянии русского народа и были призваны  самим народом.

Монголо-татары сделали из «великих» русских князей своих работников по сбору дани с русского населения, для татарского хана. «Великие» русские князья и бояре, работорговцы в начале, были превращены монголо-татарами в землевладельцев. Вместо того чтобы доставлять товар на невольничьи рынки, при монголах они  могли только захватывать русских людей в плен, сажать их на землю и делать из них своих, как они их называли - смердов (прим. авт. от слова смердеть – вонять), которые годятся лишь на то, чтобы обратить их в рабство или брать с них дань. Таким вот исконно русским «благородством и заботой» о русском народе и отличались «великие русские» князья, дав своему народу называние -  смерды (вонючие).

Ну а если посмотреть на это с точки зрения гигиены, то русские князья выбрали определение «вонючие» в буквальном смысле. Вот как описывает арабский путешественник Ибн-Фадлан, совершивший в 921-22 поездку в края, где обитали дикие племена руссов, один интересный русский обычай: «…у русских обязательно каждый день умывать свои лица и свои головы посредством самой грязной воды, какая только бывает, и самой не чистой, а именно так, что девушка приходит каждый день утром, неся большой лохань с водой, и подносит ее к своему господину. Итак, он моет в ней свои обе руки и свое лицо, и все свои волосы. И он моет их и вычесывает гребнем в лохань. Потом он сморкается и плюет в нее и не оставляет ничего из грязи, и все это делает в эту воду. И когда он кончит то, что ему нужно, девушка несет лохань к тому, кто сидит рядом с ним, и этот делает подобно тому, как делает его товарищ. И она не перестает переносить ее от одного к другому, пока не обойдет ею всех находящихся в этом доме, и каждый из них сморкается и плюет и моет свое лицо и свои волосы в ней». (Крачковский. И.Ю.  «Путешествие Ибн-Фадлана по Волге». 1939г. стр.79.).

По видимому, мы немного поторопились с некоторыми обвинениями в адрес русских князей, из-за того, что они называли русских – «смердами». Представим себе человека, который каждый день, как положено по древнему русскому обычаю, совершает вышеприведенную процедуру. Разумеется, этот человек не только будет вонять за версту, как свинья в собственном навозе. Понятно, что у этих смердов напрочь отсутствовало понятие о чистоте и гигиене вообще. Да, выходит правы были русские князья. Но это еще не все.

Следующее свидетельство является дополнительным штрихом, и ярким показателем «величия» русской культуры: «Русы грязнейшие из твари АЛЛАХА, - они не очищаются от испражнений, ни от мочи, и не омываются от половой нечистоты, и не моют своих рук после еды». (Там же. стр.79.)

Не удивительно, что Ибн-Фадлан, человек, который пять раз в день совершал омовение и являлся обладателем культуры, в которой чистота и личная гигиена носит обязательный характер,  недоумевает, когда видит что образ жизни «великороссов» не отличается от образа жизни приматов. Ведь он столкнулся с ними в первые, и не имел ранее возможности узнать их по ближе. Изучая труд арабского исследователя, также открывается многое о личности самого Ибн-Фадлана. Его целеустремленность, силу воли и крепкие нервы ярко демонстрирует тот факт, что он наблюдал за этой сценой от начала и до конца.

Мы приведем лишь некоторые из русских обычаев описанных Ибн-Фадланом, так как не ставили перед собой задачу полного исследования работы арабского исследователя. Ибн-Фадлан пишет: «Я видел русов, когда они прибыли по своим торговым делам и высадились на реке Атиль(Волге прим. автора).И я не видел людей с более совершенными телами, чем они. Они подобны пальмам румяны, красны». (Там же. стр.78.).

Было бы не справедливо по отношению к русским не сказать о достоинстве их телосложения, тем более, что это одна единственная положительная сторона, которую в них нашел арабский путешественник. Тем более, что мы не преследуем цель предвзятого рассмотрения вопроса по выявлению только отрицательных качеств у русских.

С твердой уверенностью можно утверждать, что русская сущность никогда не породила ничего положительного, русский – это определение, а не национальность. В русской натуре нет ничего положительного, а если и есть, то они не из его натуры, а заимствованы у других наций во взаимоотношениях с ними, и тот русский автоматически перестает быть им, хотя и произошел от них.

«Человек порочен потому, что порочно само общество», - говаривал Пушкин. Российское общество всегда было порочным за все время своего существования. И только единицы из этого общества делали и делают все для исправления русского общества в лучшую сторону. Но деятельность этих единиц можно сравнить с человеком, который один старается сдвинуть с места гору. Эти единицы ничего не могут исправить в российском обществе потому, что их слишком мало. А  тот уровень достижений, во всех областях, в науке, искусстве, музыке, бизнесе Россия обязана представителям еврейской национальности.

В России никогда не было, и нет ни общества, ни общественного мнения, которое могло бы изменить что-либо в своем государстве. Автор этих строк никогда не был, и не собирается становться националистом, но в каждом правиле бывают исключение, и это исключение только по отношению к России. «Семья не без уродов», - гласит пословица, а урод на планете земля - это Россия, которая создана Всевышним в назидание остальным народам, показывая как нельзя жить.

(продолжение следует)

Iадика йойла вежарий, йижарий,
как всегда жду ваших писем.

Нохчийн Майдан Тхьамда